"Похоронная отрасль работает по лекалам 90-х"

"Информацию продают. Кладбищами порой управляют случайные люди, а иногда — никто". Так в "Опоры России" Владимир Ксенофонтов описывает похоронную отрасль, которая застряла в 90-х. В стране нет ни единого реестра захоронений, ни федерального регулятора, а журналы учёта регулярно горят и тонут. В интервью — о том, почему государство боится браться за ритуальный рынок, как Минцифра пытается оцифровать хаос и почему сервис выбора места на кладбище напоминает "легенды", а в ритуальной сфере всё ещё правят бал ручка, бумага и "договорённости".

Как должна выглядеть цифровая архитектура управления похоронным делом?

Отличный вопрос, ведь сегодня единого стандарта нет нигде — ни в масштабах региона, ни даже в пределах одного муниципалитета. Казалось бы, всё просто: человек умирает, тело забирает компания и организует похороны. Но на деле всё гораздо сложнее, начиная с обработки информации — сейчас она работает по своим, зачастую непрозрачным, алгоритмам — и заканчивая управлением кладбищами. Информацию продают. Где-то кладбищами заведуют муниципалитеты или специализированные службы при администрации. В других местах их контролируют, скажем так, различные группы, а порой никто, где каждый делает что хочет. В этом и кроется основная проблема.

Когда мы говорим об общем стандарте, необходимо учитывать специфику отрасли. Важно, чтобы все участники рынка видели свои преимущества. Как защитить граждан от недобросовестных похоронных агентов? Над этим нужно думать. То же касается и муниципалитетов: журналы захоронений ведутся лишь в немногих из них. А если и ведутся, то документы часто теряются через 10–15 лет — горят, тонут. Причина не в халатности, а в отсутствии надлежащих условий хранения. Нет структуры, которая бы отвечала за архивы ритуальной отрасли.

И, конечно, нельзя забывать о бизнесе — ключевом участнике рынка. Без учёта его интересов любые улучшения или реформы будут неэффективны. Вот три основные группы, на которых стоит сосредоточиться при анализе любой территории: граждане, муниципалитеты и бизнес.

В стране до сих пор нет единого реестра захоронений?

Я больше скажу: нет единого регионального реестра ни в одном субъекте. За отрасль отвечает исключительно муниципалитет. Он рад был бы кому-нибудь передать эту функцию, но нет возможностей. Ритуальная отрасль существует на каждой территории, она важна и социально значима, но общих подходов к её регулированию нет.

Нет и федерального регулятора. Как вы оцениваете эту ситуацию с точки зрения управления — насколько она правильна, эффективна и как долго это продлится?

К сожалению, от этой отрасли стараются отмахнуться, не замечать её, хотя все прекрасно понимают её серьёзность. Но никто не хочет браться за неё, потому что регионы и города слишком разные. Структуры, которые контролируют ритуальную отрасль, похожи, но с ними мало кто хочет иметь дело — это какая-то закрытая, непонятная система. Поэтому её и не трогают.

Получается, государство опасается регулировать эту сферу? Есть ли такие сферы, которых государство избегает?

Я бы сказал иначе: они не понимают, как её регулировать. Сложно представить, как одинаково контролировать Якутию, Подмосковье, Санкт-Петербург и Сибирь. Даже подходы к похоронам различаются из-за культурологических особенностей территорий. Поэтому проще пока не замечать эту проблему, чем искать точки соприкосновения.

контроль захоронений и управление всей отраслью — это принципиально разные вещиконтроль захоронений и управление всей отраслью — это принципиально разные вещи

Как вы думаете, эта ситуация изменится? Есть ли тенденции к улучшению?

Думаю, сейчас самое время, чтобы государство обратило на это внимание. Во-первых, бюджет пустой. Во-вторых, это одна из немногих отраслей, которая до сих пор работает по старым лекалам 90-х и 2000-х: всё пишется от руки, часто без прозрачного учёта денежных средств. Это проблема не только муниципалитетов, но и государства в целом. В текущей российской ситуации других вариантов нет — придётся обратить на это внимание. И, на мой взгляд, необходимо отдельное ведомство, которое будет контролировать отрасль.

В некоторых муниципалитетах до 40% кладбищ вообще не стоят на кадастровом учёте. Захоронения происходят хаотично, где придётся, даже за пределами официальных территорий.

Минцифры России и "Ростелеком" взялись за цифровизацию отрасли. А сервис, который они предлагают, позиционируется как платформа управления отраслью.

Я бы чётко разделил понятия "управление отраслью" и "контроль захоронений". Это совершенно разные вещи. Управление подразумевает движение от точки А к точке Б, внедрение улучшений. Контроль же — это просто фиксация фактов. Сейчас же пытаются лишь контролировать захоронения, а не управлять процессом в целом. Сервис позволяет регистрировать захоронения, но я всегда задаю муниципалитетам, которые уже провели оцифровку кладбищ, вопрос: "А для чего? Как этим будут пользоваться граждане?" Часто получается, что это просто отчёт ради отчёта. Дублирование информации о захоронениях в электронном виде имеет смысл разве что для поиска старых могил.

Минцифра планирует интегрировать реестры кладбищ с сервисом выбора места захоронения.

Да, слышал эти легенды. Но важно учитывать, что в некоторых муниципалитетах до 40% кладбищ вообще не стоят на кадастровом учёте. Захоронения происходят хаотично, где придётся, даже за пределами официальных территорий9бш. Как в таких условиях выделить земельный участок? Одно дело, когда есть чётко размеченные сектора и места. А что делать со старыми, неоформленными кладбищами? Кто будет оплачивать работу кадастровых инженеров? На небольших территориях это возможно, но при большом объёме работы — практически нереально.

Когда речь идёт о конкуренции, легализации отрасли, борьбе с коррупцией, какие инструменты здесь наиболее адекватны реальности?

На любой территории существуют крупные игроки, которые выстраивают тесные отношения с местными администрациями. Я не говорю о незаконных схемах, а о том, что они закрывают потребности администрации, лоббируют свои интересы и получают контракты, например, на вывоз тел из медицинских учреждений. И здесь возникает закономерный вопрос: даже в рамках суперсервиса, о котором мы говорим, ставилась задача создать не просто реестр захоронений, а реестр организаций с рейтингами и отзывами. Планируется создать маркетплейс. Но как это будет реализовано? Большинство ритуальных организаций (не менее 80%) до сих пор заполняют все документы вручную, без использования программного обеспечения. Предложить им вдруг начать регистрировать услуги и тарифы на Госуслугах? Люди оформляют похороны в состоянии сильного эмоционального стресса, и заставить их зайти на сайт и выбрать услуги — задача не из лёгких. Это не покупка хлеба. К тому же, есть комплексные предложения: например, не всякий гроб подходит для кремации. Удалённо решить такие вопросы практически невозможно. И то, что цены меняются, — это тоже нормально. Как быть в случае с таким реестром, вносить изменения? А на молоко не надо запустить такой реестр?

Управление подразумевает движение от точки А к точке Б, внедрение улучшений. Контроль же — это просто фиксация фактов.

Какие инструменты могли бы упростить эту специфическую работу с применением современных технологий?

Когда нас приглашают в муниципалитеты в качестве экспертов, мы прорабатываем эти вопросы и даём рекомендации по цифровому развитию. Важен интерес не только государства, но и бизнеса. Хорошие примеры — это маркетплейсы, которые способствуют росту бизнеса. Нужен схожий подход: чтобы человек мог легко узнать, где и что заказать, а все данные о захоронениях и документах хранились в одном месте. Это комплексный подход, учитывающий интересы муниципалитетов (ответственность за отрасль, выдачу участков), бизнеса и граждан. Когда бизнес и граждане действуют в одном направлении, муниципалитету становится проще. Где-то для изменений требуется 3–5 лет, а на прогрессивных территориях с меньшей конкуренцией можно добиться результатов за полгода–год.

Возможна ли конкуренция на рынке цифровых сервисов для ритуальной отрасли? Или мы войдём в период, когда всё будет исключительно в руках государства?

Давайте вернёмся к началу нашего разговора. Важно понимать, что контроль захоронений и управление всей отраслью — это принципиально разные вещи. На сегодняшний день нет единого законодательного документа, который обязывал бы всех подключаться к какой-либо конкретной платформе. Многие регионы уже разработали собственные эффективные решения. Когда государство заявляет: "Вы молодцы, но делали это неправильно, теперь переделайте по-новому", — это означает двойную работу для всех. Возьмём, к примеру, Новосибирск: у них уже 10 лет успешно функционирует собственная система регистрации захоронений, которая ничуть не уступает государственным сервисам. Заставлять их переделывать всё с нуля — нелогично. Каждый регион должен иметь право самостоятельно выбирать систему, которая ему подходит. Уже существуют различные комплексные решения для управления отраслью: уральская, федеральная, а также системы в Калуге, Иркутске и комплексная ритуальная платформа ЮНАР из Кузбасса. Если государству нужны оперативные данные, оно должно чётко сформулировать требования к формату выгрузки, и тогда все подстроятся. Если же цель — создать единый федеральный реестр захоронений, то каждый регион должен сам решать, с кем сотрудничать. Стоит также учитывать, что специалистов в ритуальной отрасли, готовых полностью погрузиться в цифровизацию, не так много.

Мы предлагаем не только наладить муниципальный учёт, но и обеспечить передачу данных на региональный уровень, вплоть до детальной аналитики по смертностиМы предлагаем не только наладить муниципальный учёт, но и обеспечить передачу данных на региональный уровень, вплоть до детальной аналитики по смертности

Как представитель организации "Опора России", что ваша структура может предложить в данный момент? На чём сосредоточены ваши усилия в сфере управления захоронениями?

"Опора России" — это общероссийская организация, объединяющая огромное количество предпринимателей из самых разных отраслей, включая ритуальную. Наша задача — не принуждать кого-либо к изменениям силой. Мы работаем с бизнесом, который готов к переменам и внедрению новых, в том числе цифровых, методов, но при этом стремится защитить свои интересы. Когда нас приглашают в регионы в качестве экспертов, мы анализируем текущее состояние отрасли и обязательно встречаемся с представителями бизнеса, которые занимают значительную долю рынка на данной территории (30–60%). Мы находим точки соприкосновения и помогаем выстроить или оптимизировать рабочие процессы. Мы предлагаем не только наладить муниципальный учёт, но и обеспечить передачу данных на региональный уровень, вплоть до детальной аналитики по смертности (по МКБ-10, причинам смерти, распределению по больницам и местам наступления смерти). Эти данные оперативно поступают в региональные органы, что позволяет им принимать своевременные управленческие решения.

Сейчас такой детальной статистики и аналитических срезов не ведётся?

Нет. Существуют общие показатели в формате Excel, но они малоинформативны и сложны для восприятия. Главы территорий редко ими пользуются. Мы же говорим о конкретных дашбордах, которые в режиме реального времени предоставляют срезы данных по региону или муниципалитету. Недавний показательный пример: после смены главврача в одной из больниц через семь месяцев смертность резко возросла. Такая аналитика помогает оценить компетенции персонала и принимать обоснованные управленческие решения. Многие руководители уже подтвердили необходимость подобных инструментов.

Для такой статистики медицинские системы не помогают?

Пока мы не вели с ними активного диалога, поскольку учреждения здравоохранения очень осторожно относятся к персональным данным. Обработка, хранение и распространение персональных данных — это сложный вопрос. Однако функционал для этого существует, и данные могут быть обезличены. Запрос на подобную аналитику есть, и мы уже помогаем некоторым муниципалитетам и регионам в целом настроить полное видение ситуации: вплоть до информации о том, какая организация проводит больше всего захоронений, на каких кладбищах и какие транспортные средства использовались в определённое время, — всё это в рамках единой системы.