Контролируй это. Как "регуляторика" стала ключевым фактором ИТ-индустрии

Споры вокруг регулирования интернета не утихают уже несколько лет: пока одни видят в текущих процессах отход от мифических правил прошлого, другие пытаются встроиться в новый мир, находя возможности там, где ранее их попросту не было. Что стоит за текущими процессами, когда они закончатся и, главное, что будут регулировать завтра?

Предпосылки контроля

Вопрос регулирования интернет-пространства сложно назвать новым - ему уже несколько десятков лет. Впервые в России на повестку дня он был вынесен еще в 1999 году, когда Минсвязи и Минпечати выступили с инициативой подчинить доменную зону .ru государству. Но тогда регуляторика не добралась до Сети - на рубеже тысячелетий доступ к интернету имело всего около 1 млн россиян, и у государства были более насущные вопросы, требующие принятия ответственных мер. При этом предложения о необходимости контроля над виртуальным пространством стали периодически появляться в медиасфере.

Резкое распространение Сети в "нулевых" качественно изменило ситуацию: в 2005-м общее количество пользователей интернета в России составляло уже 22 млн человек, и значимость информационных технологий уже не вызывала ни у кого вопросов. А вот действия злоумышленников в цифровом пространстве, наоборот, начинали привлекать внимание: так, Прокуратура РФ уже с середины того же десятилетия начала подавать иски против операторов с требованиями блокировать те или иные сайты, нарушающие законодательство.

Эра бесконтрольного распространения данных начала быстро заканчиваться: в 2007 году был введен Федеральный список экстремистских сайтов, в 2012-м начал действовать реестр запрещенных сайтов, в 2014-м Роскомнадзор заблокировал первые четыре сайта с экстремистским контентом. Такое внимание государства сложно назвать случайным: проникновение интернета отчетливо прослеживалось и в криминальной статистике. За два десятилетия, с 2004 по 2024 год общее количество киберпреступлений выросло с 13 тыс. до более чем 750 тыс., и усиление регуляторики полностью соответствует этой статистике.

Благодаря этим объективным процессам тренд на бесконтрольность сменился буквально у нас на глазах, и чем большее влияние оказывал интернет на жизнь людей, тем сильнее становилось внимание к нему со стороны государства. Растущая политическая напряженность только подстегнула этот процесс: на сегодня в нашей стране речь идет и о законе о "приземлении" иностранных ИТ-корпораций, и о политике импортозамещения, возник тренд на деанонимизацию, и многое другое. Характерно, что законодательство продолжает развиваться, работая все более и более точечно, уделяя внимание сферам, взаимодействие с которыми ранее велось в куда менее "прописанном" и четко отрегулированном правовом поле.

Например, в декабре 2023 года вступил в силу закон, регулирующий работу хостинг-провайдеров. Этот документ обусловил создание реестра "хостеров", потребовал проведения идентификации всех клиентов и подключения к Государственной системе обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак (ГосСОПКА), чтобы оперативно передавать туда информацию о произошедших киберинцидентах. Также хостеру необходимо иметь на инфраструктуре технические средства противодействия угрозам (ТСПУ) и средства оперативно-разыскных мероприятий (СОРМ). Без этого работа в стране фактически является незаконной, и провайдер не имеет права оказывать услуги. При этом случай с регулированием хостинга - лишь частность, с аналогичными волнами регулирования сталкиваются представители ИТ в самом широком смысле: от индустрии ЦОДов и мессенджеров до разработчиков видеоигр и владельцев маркетплейсов.

В общем же смысле в контексте регулирования интернета четко прослеживаются три ключевые задачи государства: противодействие внешним угрозам, борьба с киберпреступностью, а также регулирование сфер, которым до этого уделялось недостаточное внимание, к примеру, тех же торговых площадок, хостинга, ИИ и т.д. И полагать, что Россия хоть в чем-то идет против общемирового тренда, не приходится - аналогичные процессы идут повсеместно.

Государства наносят ответный удар

Борьба за контроль над интернет-пространством - явление повсеместное, и связано оно в первую очередь с идеей национальных сегментов Сети. Говоря условно, это позиция, согласно которой национальный домен рассматривается как продолжение территории государства - со всеми плюсами и минусами той или иной страны.

И с этой точки зрения единого интернета нет уже достаточно давно: речь не столько о пресловутом "Великом китайском файрволе", сколько о вполне давно практикуемой борьбе даже западных стран за контроль. Чего стоит только вызов Марка Цукерберга в американский Сенат в 2018 году: помимо мемов, этот эпизод прямо показал всему миру, что "свободного интернета" нет нигде. Стоило ли удивляться, что затем в тех же США были и баны TikTok, и цензура в Twitter, и маркировки неугодных медиаресурсов и много другое. Дошло даже до печально известной "культуры отмены", когда влияние небольшой, но "громкой" группы активистов могло заставить огромные корпорации менять курс развития.

Рейтинги, к слову, тоже не показатель: например, Великобритания, по оценке аналитиков, входит в топ-10 государств с наибольшими интернет-свободами. Что не мешает властям этой страны арестовывать по 12 тыс. человек ежегодно за публикации в социальных сетях. Кроме того, именно эта страна одной из первых массово внедрила возрастную верификацию в интернете для ряда ключевых платформ. В Германии быть арестованным за слова в Сети тоже достаточно просто, в Бельгии есть случаи "превентивной цензуры", а во Франции соцсетям дают всего час на удаление контента, признанного нежелательным.

Конечно, далеко ходить не придется и за примерами из других стран, но они лишь послужат еще одним аргументом в пользу того, что текущие процессы - глобальные и сегментация интернета, которую мы наблюдаем, будет продолжаться. Как видно из примера с генеративным ИИ, каждое развитое государство так или иначе пытается обезопасить себя за счет создания собственного решения, которое будет работать вне зависимости от третьих сторон. И это логично: никто не готов делать ставку на ChatGPT после того, как он внезапно стал недоступен тем же россиянам. Это яркий пример "цензуры наоборот", когда разработчики конкретного решения по политическим или иным мотивам запрещают доступ к нему людям из других стран. Чем это лучше ограничений от лица самого государства и почему такие действия не стоит рассматривать как попытку давления? А если это открытое давление, то стоит ли удивляться, что от него все стараются защититься?

Искусственный интеллект, к слову, максимально обнажил вопросы, связанные с "вмешательством" государств в ИТ: поставить ИИ на контроль планируют и на Западе, и на Востоке, и в России. В свете учащающихся случаев ИИ-психоза, когда люди начинают видеть в чат-ботах живых существ и воспринимать их галлюцинации за руководство к действию, а также опасений из-за растущих возможностей нейросетей, попытки контролировать технологию сложно осудить, хотя на деле речь идет именно о цензуре ИИ и контроле его применения. И контролировать есть что: фактически мы уже подступили к моменту, когда человек в принятии решений зачастую опирается на информацию, предоставленную искусственным интеллектом. Например, в конце 2025 года международная аудиторская и консалтинговая корпорация Deloitte согласилась выплатить ущерб правительству Австралии из-за отчета, составленного с помощью ИИ, в котором нашли ссылки на несуществующих людей и "выдуманную" цитату. В Италии, к слову, и вовсе уже принят закон, регулирующий использование искусственного интеллекта, и можно с полной уверенностью предполагать, что тренд получит развитие в ближайшей перспективе.

Процесс еще не завершен

Текущая волна регуляторики еще не завершена - в 2026 году в силу вступает сразу несколько изменений. Так, с 1 января интернет-сервисы в России обязаны в течение трех лет (вместо года) хранить информацию о действиях пользователей в интернете - в том числе данные об их переписках. Также с 1 марта 2026 года вступают в силу правила централизованного управления сетью связи общего пользования: документ определяет угрозы устойчивости и безопасности интернета, а также устанавливает регламент их выявления. А 1 сентября Росфинмониторинг получит от Национальной системы платежных карт доступ к информации об операциях по платежным картам "Мир" и через систему быстрых платежей.

Все это - скорее не элементы "закручивания гаек", как порой любят описывать текущую ситуацию, а меры, направленные на выработку общих правил. Прямая аналогия в этом смысле - правила дорожного движения: во времена их ввода количество возмущающихся усилением контроля было не меньше, ведь запрет перебегать дорогу где угодно - это тоже ущемление. К слову, в том же ЕС с 2018 года действует GDPR, регламент о том, как собирать, использовать и хранить личные данные пользователей, и никакого негатива по отношению к этим нормам не наблюдается.

Также в 2026 году Россия может столкнуться с перспективой возвращения некоторых западных компаний - ранее отрегулировать этот процесс поручал президент РФ. Но возвращение это не будет простым: игнорировать то же "приземление", штрафы или прочие требования закона уже не получится ни у кого. Многие сегменты ИТ-продуктов уже заняты отечественными решениями, и сложности с возвращением западных игроков - логичный в текущих условиях протекционизм.

Протекционизмом в широком смысле и продиктована вся логика государства: в эпоху фрагментации интернета каждая страна ужесточает правила. Сеть воспринимается как прямое продолжение государства, и защита интернет-границ в глазах правящих элит закономерно стоит в том же ряду, что и защита госграницы.

Стоит ли надеяться на возвращение "ламповой" эпохи нулевых, когда интернет все-таки оставался своего рода надстройкой над существующей системой? Вряд ли. А вот новые волны регулирования, особенно по части ИИ, - то, с чем мы столкнемся уже в ближайшем будущем. И судя по всему, будущее это будет у каждого свое: идея единого интернет-пространства сегодня неактуальна. Но надежда есть: не исключено, что с появлением новой технологии, способной перевернуть мир так же, как сделал это интернет, человечество вновь сплотится - ведь даже на смену междоусобицам и раздробленности всегда приходили новые и единые сущности, а цикличность развития нашего вида никто не отменял.