Редколонка / ноябрь 2020
5G в России: нестандарт = неликвид

Леонид
Коник

главный редактор ComNews
© ComNews
16.11.2020

На минувшей неделе глобальная Ассоциация GSM (GSMA) декларировала, что развертывание и эксплуатация неавтономных сетей 5G (NSA) в 2023-2030 годах в диапазоне 4,8 ГГц обойдется российским операторам на 84% дороже по сравнению с использованием диапазона 3,5 ГГц. На мой взгляд, мобильные компании не потратят на сети в полосе 4,8-4,99 ГГц ни копейки - они просто не будут построены.

Заключение о затратах на 84% выше содержится в отчете "Мобильная экономика. Россия и СНГ 2020", который опубликовала GSMA (объединяющая свыше 750 сотовых операторов в мире). GSMA обосновывает свой вывод тремя факторами, два из которых прозрачны. Очевидно, что чем выше частотный диапазон, задействованный в сотовой сети, тем больше базовых станций необходимо установить для охвата определенной территории - а каждая базовая станция стоит немалых денег. Еще одним негативным следствием применения высоких частот является повышенное энергопотребление радиопередающего оборудования.

Третий аргумент GSMA выглядит весомым и свежим: "Разработка международного регулирования диапазона 4,8 ГГц для 5G все еще дискутируется, и определенности по данному вопросу не ожидается, по крайней мере в ближайшие три года". Хотя в России, госструктуры которой увлечены идеей создания сетей пятого поколения на отечественном оборудовании, этот аргумент может восприниматься на официальном уровне с обратным знаком: дескать, пусть они там себе регулируют - а у нас "Ростех" тем временем наштампует три бронепоезда базовых станций, работающих в полосе частот 4,8-4,99 ГГц.

К тезисам GSMA можно было бы добавить, что ширина спектра в этой полосе - 199 МГц, а 5G требует выделения каждому оператору непрерывных участков спектра шириной не менее 100 МГц. Иными словами, в диапазоне 4,8-4,99 ГГц можно с трудом уместить две, а скорее всего - лишь одну сотовую компанию, что немедленно приводит к критикуемой всеми участниками "большой тройки" идее создания единого инфраструктурного оператора.

Но все эти доводы о затратности строительства сетей 5G в диапазоне 4,8 ГГц вдребезги разбиваются о резолюцию №223 Всемирной конференции радиосвязи 2019 года (ВКР-19), которая состоялась ровного год назад в египетском Шарм-эль-Шейхе. В этом документе зафиксировано, что для защиты сопредельных стран от возможных помех базовые станции 5G/IMT-2020, работающие в диапазонах частот 4,8-4,825 ГГц и 4,835-4,95 ГГц, должны отстоять не менее чем на 300 км от сухопутной государственной границы и не менее чем на 450 км - от морской. И это ограничение опрокидывает идею создания сетей 5G в диапазоне 4,8 ГГц на лопатки. Как говорил Глеб Жеглов в фильме "Место встречи изменить нельзя", "пистолет, Володя, перевесит сто тысяч других улик".

Достаточно взглянуть на карту России, чтобы понять: 300/450-километровая приграничная "мертвая зона" не позволит построить 5G-сети в диапазоне 4,8 ГГц во всем Южном и во всем Северо-Кавказском федеральных округах, в доброй половине Центрального и Северо-Западного федеральных округов, а из крупных городов - в Петербурге, Пскове, Великом Новгороде, Петрозаводске, Мурманске, Архангельске, Калининграде, Липецке, Воронеже, Курске, Белгороде, Брянске, Калуге, Орле, Смоленске, Астрахани, Элисте, Волгограде, Саратове, Самаре, Оренбурге, Магнитогорске, Челябинске, Кургане, Тюмени, Омске, Барнауле, Горно-Алтайске, Кызыле, Иркутске, Улан-Удэ, Чите, Благовещенске, Биробиджане, Хабаровске, Находке, Владивостоке, Южно-Сахалинске.

Я не могу себе представить, что может заставить сотовых операторов строить сети 5G с подобным количеством географических изъятий. Хотя один сценарий, оправдывающий создание таких очаговых сетей пятого поколения в российских "внутренних Монголиях", все же есть. Речь - о частных (или корпоративных) сетях 5G, в развертывании которых заинтересованы крупные промышленные предприятия - для сбора телеметрии, мониторинга и иных приложений IoT, управления роботами и другим производственным оборудованием, для работы беспилотного автотранспорта на закрытых территориях и т.д. В мире сети пятого поколения намерены строить и уже разворачивают сотни крупных предприятий - не случайно еще 2,5 года назад была создана ассоциация 5G Alliance for Connected Industries and Automation (5G-ACIA), объединившая корпорации из различных отраслей экономики, вендоров и операторов.

Несколько промышленных предприятий в России также проявили явный интерес к созданию корпоративных сетей 5G и даже организовали пилотные зоны: СИБУР, КАМАЗ, СУЭК, "Газпром нефть". Добычные и производственные площадки этих предприятий обычно расположены вдали от российских границ, вне крупных городов, а главное - не нуждаются в услуге международного роуминга в сетях 5G, поэтому вполне могут пойти на использование нестандартного диапазона 4,8-4,99 ГГц. И спектра шириной 199 МГц каждому из таких предприятий хватит за глаза и за уши - причем одни и те же частоты может использовать множество предприятий, благо они находятся на различных территориях.

К слову, о частных сетях LTE и 5G, а также обо всех иных актуальных аспектах развития сетей 5G, включая новую роль виртуальных сотовых операторов (MVNO) и сети IoT, на профессиональном уровне речь пойдет на ежегодном форуме Wireless Russia & CIS 2020, который состоится в онлайн-формате уже на этой неделе - 19-20 ноября (см. подробности по ссылке).

Но если вернуться к коммерческим сетям 5G с федеральным охватом, то российские операторы - как их коллеги в Европе, США и других регионах мира - должны получить частоты в гармонизированном диапазоне 3,5 ГГц. Это де-факто мировой стандарт, а технологический мир неоднократно убеждался, что в телекоме только глобальные стандарты сулят бизнес-успех и возврат инвестиций. Соединенные Штаты уже пытались развивать сотовый стандарт CDMA, но он оказался тупиковой веткой развития на фоне широкого успеха GSM. Семейство USB-разъемов победно вытесняет все остальные виды соединений в сфере портативной техники (респект глобальной ассоциации USB Implementers Forum, USB-IF). Можно вспомнить и об аналоговых сотовых стандартах (первого поколения), которые в каждом регионе мира были своими и быстро сошли со сцены, и о советской сети радиосвязи "Алтай", которая могла существовать только благодаря закрытости Советского Союза.

К слову, США сделали вывод из провала со стандартом CDMA и уже начиная с LTE встроились в фарватер мирового технологического развития. Американский регулятор FCC публично подчеркивает значимость быстрого появления сетей 5G, видя в них инструмент для глобального технологического лидерства страны в целом. Как и в России, в Штатах частоты в диапазоне 3,5 ГГц (или в С-диапазоне) в значительной степени заняты сетями фиксированной спутниковой связи. Но FCC разработала механизм, который позволит отдать нижнюю часть C-диапазона (в США это 3,7-3,98 ГГц) сотовым операторам для сетей 5G, спутниковые операторы перейдут в верхнюю часть этого диапазона (4-4,2 ГГц), а 20 МГц (в полосе 3,98-4 ГГц) будут работать как защитный интервал. Аукцион по продаже 280 МГц спектра в полосе 3,5 ГГц в Штатах ожидается уже в декабре этого года.

При этом FCC создала фонд размером $9,7 млрд, средства из которого будут выплачиваться спутниковым операторам за ускоренное освобождение нижней части С-диапазона. Те из них, кто хочет получить миллиарды от FCC, должны до 5 декабря 2021 года освободить участок спектра 3,7-3,82 ГГц, а не позднее 5 декабря 2023 года - очистить и участок 3,82-4 ГГц. Эти действия являются ярким проявлением государственной политики, когда страна формулирует цель, а затем методично предпринимает шаги для ее достижения.

В России появление сетей 5G также было заявлено как важная государственная цель - помимо концепции развития сетей пятого поколения в России, они были вписаны в нацпрограмму "Цифровая экономика РФ". О важности этой программы периодически говорит и президент России Владимир Путин, и новый премьер-министр Михаил Мишустин - но пока ни одного действия для того, чтобы российские сотовые операторы получили стандартные частоты 3,5 Гц для сетей 5G, сделано не было. Но капля камень точит, и "особого пути" у России не будет и в 5G: вопрос только в том, делают ли президент и правительство ставку на технологическое лидерство в цифровой сфере или видят страну отстающим в высоких технологиях поставщиком углеводородов.